Казалось, что огромный пламенный смерч перенёсся с правого берега Волги на левый. Рёв тыс. реактивных снарядов порвал то осеннее утро над рекой. Так в ноябре 1942 года началось пришествие Красноватой армии под Сталинградом. Победу в том сражении готовили и в Пензе. За год до этого, в осеннюю пору 1941-го, в городском округе на Суре получили приказ выпускать секретное орудие — реактивные миномётные установки. Позднее в народе их окрестили «катюшами».
Тайная разработка
Это была одна из самых засекреченных разработок Красноватой армии. Реактивными миномётными установками начали заниматься ещё за пару лет до Великой Российской. В первый раз их применили в июле 1941-го. Шок — вот что испытал и противник, и русские бойцы, когда лицезрели, как отлично действуют «катюши». Фуррор было надо развивать, а для этого бывалые эталоны поставить на поток. Вот только где ставить?
Начали производство в 1941 г. на московском заводе «Компрессор»; там же располагалось и конструкторское бюро. Однако фронту требовалось огромное количество установок в кратчайшие сроки. Красноватая армия в ходе летне-осенних боёв и при отступлении понесла огромные утраты в артиллерийских орудиях, в особенности больших калибров. Отчасти восполнить наметившееся отставание от германской армии в мощности артиллерийского огня рассчитывали за счёт реактивных миномётов. В конце 1941-го — начале 1942-го производство «катюш» наладили в Воронеже, Челябинске, Свердловске, Кирове, Горьком. Делали их и в городском округе на Суре.
В Пензу срочно перевозили оборудование Харьковского завода текстильного машиностроения имени Т. Г. Шевченко. Площадок, где его можно было бы установить, оказалось мало. Тогда посчитали, что лучшей из них станет здание бисквитной фабрики на Южной Поляне. Позднее сделанное тут предприятие назовут «Пензмаш» (завод № 740).
В Сети нередко пишут, что уже с осеннему периоду 1941 года отсюда шли эшелоны с минами, авиабомбами, «катюшами».
А вот бумаги говорят о другом. Сообщается о сохранившихся годичных отчётах в фонде «Пензмаша» Гос архива Пензенской области, материалах фондов горкома и обкома, уполномоченного Госплана в области, их изучал доктор исторических наук, доктор кафедры «История РФ и методика преподавания истории» историко-филологического факультета ПГУ Евгений Воейков.
Время и кадры
«Оборудование с харьковского завода выгрузили, а куда его ставить? В цехах пензенской бисквитной фабрики стояли станки для пищевой индустрии, — ведает Евгений Владимирович. — Их было надо демонтировать. В Пензу привезли ещё оборудование с гомельской кондитерской фабрики, которое не пригодилось, и его тоже следовало куда-то убирать. Выкидывать недозволено, это социалистическая собственность, за хищение — 10 лет лишения свободы. Пришлось распихивать по складам, подвалам, сараям, чтоб после войны отчитаться, что всё сохранилось. Позже начали расставлять новое оборудование по освободившимся цехам.
В сентябре целью перед заводом ставили такую: создавать мины для самого маленького ротного 50-мм миномёта. И все самые отличные станки стали устанавливать в четвёртом цехе. 27 октября пришёл приказ из наркомата: выпускать не только мины, однако и миномёты для них. Станки, которые поставили в четвёртый цех, стали перемещать в 5-ый и седьмоой цеха, где собирались создавать миномёты.
А 4 ноября пришёл ещё один приказ — создавать реактивные миномёты, те самые „катюши“. Оборудование начали перетаскивать в цех номер 6. Станки тяжёлые, их не так просто перемещать. И их было надо не на земле устанавливать, а на бетонном либо другом каменном фундаменте. Позже подключать к элктричеству. На это требовалось время».
А его не хватало и на другие производственные моменты! Ни принтеров, ни ксероксов тогда не было, а чертежи требовалось размножить, чтоб пораздавать по цехам. Копировали их вручную, а на это тоже необходимо было некоторое количество дней.
Однако труднее было другое.
«Пока не удалось установить по бумагам, знал ли тогда кто-либо в Пензе, как создавать реактивные миномёты. Девчата с нашей бисквитной фабрики однозначно этого не умели. Может быть, какие-то способности были у эвакуированных рабочих с харьковского завода (откуда привезли оборудование), — продолжает Евгений Воейков. — Для Русского Союза предвоенных времён числилось обычным, что на предприятии, которое носило гражданское заглавие, выпускали и военную продукцию. В московском архиве удалось отыскать сведения, что эвакуированный в Пензу харьковский завод выпускал перед войной корпуса 50-мм миномётных мин. Однако миномёты и реактивные миномёты в Харькове до эвакуации однозначно не делали».
Не считая того, в Пензе производили «катюшу» необыкновенную.
Особенная модель
«Катюша», стоящая на данный момент перед «Пензмашем», издавна стала одним из знаков Пензы. Однако краеведы знают, что эта реактивная установка не та, которую на самом деле выпускали в городском округе на Суре.
«Было два главных типа реактивных минометов: БМ-13 и БМ-8. Цифра значит калибр снаряда: 13–132 мм, 8–82 мм. Отличались модели и по числу направляющих: у М-13 — 8 направляющих (16 снарядов), у М-8 — 12 (сначала — 24 снаряда, потом — 36 и 48). В Пензе выпускали более редчайшую модель — М-8. Калибр у неё меньше, зато любая установка при полном залпе выпускала больше снарядов — 48 единиц. А батарея пензенских „катюш“ (4 установки) — практически 200 снарядов сразу. Это приличный показатель», — ведает Евгений Владимирович.
В общей сложности подобных моделей в стране было выпущено около 2-ух тыс.. Однако ни одну отыскать, похоже, не смогли. Потому на постаменте у «Пензмаша» стоит модель БМ-13-16, а не БМ-8-48.
Проектное бюро в Москве, которое отвечало за разработку «катюши», экспериментировало. Установки ставили не только на грузовые авто, однако и на легкие танки, тракторы. А на производстве в Пензе должны были стремительно внедрять в жизнь всё, что выдумали создатели. Не постоянно это выходило так, как того добивались в столице.
Выговор за подвиг
Выпуск продукции должны были начать в декабре 1941-го. Однако только в январе 1942-го, как надо из бумаг, с завода вышли 1-ые 24 единицы самого сурового орудия начала Великой Российской. Потому ни о каких эшелонах с «катюшами» в осеннюю пору 1941-го говорить не приходится. Однако начало выпуска совсем новейшей военной продукции на неподготовленной базе и в январе 1942 года для пензенского завода было подвигом. Правда, тогда за срыв планов директору всё-таки объявили выговор. Однако и позже всё было не так прекрасно, как иногда говорят.
«Очередной миф о пензенской „катюше“ говорит, что „Пензмаш“ выпускал по 30 установок в месяц. Такие характеристики исполнялись, однако не любой месяц, — направляет внимание Евгений Воейков. — Бывало, что сдавали по 20, 10 единиц. В общей сложности с 1942-го по 1944-й год в среднем с завода выходило 150–170 установок в год. На самом деле и это был весьма неплохой показатель».
Ветераны пом 1945 нили, какой ценой он давался.
«Тяжело было. День и ночь практически работали. Работали голодные. Задали — нужно сделать. Фронт добивался, а „катюш“ в особенности. (Было надо) вполне собрать, испытать. Мы испытывали. Как нажмешь — сторожи удирали даже. А позже на „Студебекер“ (авто производства США поставлялся по ленд-лизу. — Кор.) закрепляли, зачехляли — … и на фронт», — говорил ветеран завода «Пензмаш» Борис Ларькин корреспондентам ГТРК «Пенза».
Без «катюши» не обходилась битва под Москвой, Сталинградом, Курском. Она стала эмблемой Победы в самые тяжёлые для страны времена. Фото: Commons.wikimedia.org.
Знак Победы
«Естественно, мы бы не удержались в Сталинграде, если бы нас всё время не поддерживали с того берега и артиллерия, и „катюши“. Они нас поддерживали, как братья родные. Я их люблю, даже не понимаю, как выразить словами ту любовь, которую ощущал к ним в Сталинграде, когда они стреляли с того берега» — так герой романа Константина Симонова «Бойцами не появляются» вспоминает о ужасных боях на Волге.
Василий Чуйков, командовавший под Сталинградом 62-й армией, о полке реактивной артиллерии с 82-мм миномётами пишет по-военному чётко: «Он не раз выручал нас в критичные мин, останавливая атаки гитлеровцев».
В те жуткие дни «катюши» ставили даже на бронекатера на Волге.
«В обслуживании она сложная», — отмечал почетный гражданин Пензы Алексей Глушенков. В Великую Отечественную войну он служил в миномётном полку, где на вооружении стояли «катюши», правда, модели не БМ-8, а более распространённые — БМ-13.
«Мы стремительно передвигались, выезжали на огневую позицию и, отстрелявшись, в один момент же уезжали», — вспоминал Алексей Алексеевич. Оставаться на месте было недозволено, «катюши» являлись очень приметной мишенью.
«Кабины у них не были бронированными, их пробивал хоть какой осколок, — объясняет Евгений Воейков. — Однако в изготовлении она была легкой, а эффект от её работы оказался высочайшим, когда действовала против пехоты, авто транспорта, артиллерии, которые стояли вне укреплений на открытой местности. „Катюша“ стала настоящим спасением для Красноватой армии, в особенности в самые сложные 1941–1942 годы».
Без них не обходилась битва под Москвой, Сталинградом, Курском. Она стала эмблемой Победы в самые тяжёлые для страны времена.
